Камни вместо красок: амурская художница создает картины из самоцветов

На подоконнике красуются пестрые агаты с завораживающим концентрическим рисунком, изящные кальцитовые розы, «пушистые» друзы кварца и загадочный черный обсидиан.

На стенах — несколько мозаичных картин: там, где обычно играют краски, мерцают отполированные камни. Среди этих сокровищ корреспондент SOVA и поговорил с Анной о том, как почти 30 лет назад случайная встреча с камнем превратилась в дело всей жизни.

Влюбленная в камень

В родном Белогорске художницу-камнереза называли «хозяйкой Белой горы» — почти как героиню уральских сказов Бажова. Впрочем, любовь к творчеству проявилась у нее задолго до создания каменных полотен. Анна росла в семье строителей, но именно отец зажег в дочке творческую искру: любил рисовать для нее забавных зверушек. Делал он это так быстро и умело, что маленькой Ане это казалось настоящим волшебством.


«Потом я начала рисовать сама. Создавала «мультики» в блокноте: на каждой странице изображала движение героев и проводила за этим занятием все свободное время. В пятом классе я поступила в художественную гимназию в Белогорске. Это был удивительный период: учителя открывали нам, школьникам, законы живописи и рисунка. Мы рисовали постановки из геометрических фигур, натюрморты, пейзажи на пленэре, лепили скульптуры из глины, осваивали роспись ткани в технике «батик», знакомились с историей искусств. Я очень благодарна своим преподавателям», — вспоминает Анна Гусарева.

В 1998 году Анна окончила художественно-графическое отделение Благовещенского педагогического колледжа и вернулась в родной Белогорск. Там и произошла судьбоносная встреча с художниками-камнерезами, в гостях у которых Анна увидела срезы камня.

«Это были спилы яшмы и агатов. Для меня это было настоящим открытием: я даже представить не могла, что срезы камней могут быть такими красивыми. Их намочили, и они начали сверкать, сиять, заиграли разноцветными красками... Когда камень не распилен, у него серенькая «корочка», а отполированный — блестит. Но стоит его намочить — и все сияет! Я просто влюбилась в камень», — вспоминает Анна.

В мастерской молодой художнице показали станки, которыми обрабатывали минералы, объяснили, как на них работать. В тот момент за столом сидел мастер Андрей Богаченко и собирал мозаику — икону Божьей матери. И Анна поняла, что очень хочет освоить это ремесло.

Секреты флорентийских мастеров

«Флорентийская мозаика — это уникальная техника камнерезного искусства, в которой художественное изображение создается из тонких пластин полудрагоценных и поделочных камней, плотно подогнанных друг к другу так, что швы между ними почти незаметны. Техника оформилась в XVI веке во Флоренции. Семья Медичи — самая богатая и известная — организовала камнерезную мастерскую. Там начали изготавливать предметы для церковных обрядов, для убранства домов богатых жителей: инкрустировали мебель, делали шкатулки, украшения, в том числе ювелирные. Технику разработали на основе римской мозаики, а она еще древнее. Мозаика — древнейший вид искусства. Флорентийские мастера довели ее до совершенства, а наши русские мастера переняли ее в XVIII веке, и при императорском дворе она тоже пользовалась большой популярностью», — объясняет Анна.

Несколько лет художница осваивала мастерство у местных камнерезов в подвале краеведческого музея в Белогорске. Работа в технике флорентийской мозаики очень трудоемкая — на одну картину уходит от месяца до полугода, а может и больше — зависит от размера и сложности.

«Камень пилим на пластины толщиной миллиметров пять, вырезаем кусочки. Они лежат, а я хожу и фантазирую: «Что же из них сделать?». Очень часто отталкиваюсь именно от камня: смотрю, любуюсь — и приходят идеи. Иногда рисую эскиз заранее. Две работы с тиграми — по репродукциям хабаровского художника Владимира Павлишина. В каждой картине свое количество деталей. Начинаем с самых мелких деталей, например, с глаза тигра, со зрачка, потом радужка, блик на радужке, веко — и так до ста деталей может в одной фигуре доходить. Мы стараемся подгонять их так, чтобы практически не было швов — смотрится как живописное полотно. Потрогайте: поверхность отполированная, гладкая. Такая картина практически вечная: не поблекнет, не разобьется», — делится секретами создания своих работ художница.

Цветы, тайга и космос

«Мне, как женщине, конечно, очень нравятся цветы, поэтому много картин с ними. Привлекает их бесконечное разнообразие, узоры и вкрапления. Для розы, например, подойдет мраморный оникс, для ирисов — чароит, для лотосов — родонит, для тюльпанов — сердолик, для маков — красная яшма», — объясняет Анна.



Отдельное место в ее творчестве занимают копии натюрмортов голландских мастеров.

«В мозаике не запрещено и не порицается повторять картины великих художников — ты перерабатываешь, и это уже твоя авторская работа. Мне хочется перенести шедевры мирового искусства в камень и тем самым сохранить их на века — ведь камень долговечен и не тускнеет со временем», — считает художница.

Природе родного края в работах амурчанки тоже отведено особое место. В мозаике оживают обитатели амурской тайги — тигры, бурые медведи, птицы, и ее растения.



Тигриный окрас, по наблюдению мастера, лучше всего передает красно-оранжевый сердолик, а для медведя подходящими материалами стали окаменелое дерево и гранит. В ее работах есть и грациозные сильные лошади, и орел, парящий над горами из голубого халцедона, и бушующее море из бирюзовой яшмы на фоне молочного нефрита.



Близка художнице и тема космоса. Чароит с его глубоким фиолетовым цветом — камень загадочный, «ночной»: он будто притягивает взгляд и навевает мысли о космосе и далеких планетах. Благодаря ему, а также волшебным оттенкам лазурита и флюорита удается передать таинственность далеких планет.

«У каждого художника свой стиль. Даже во флорентийской мозаике кто-то набирает мелкими-мелкими кусочками. А мне нравится, когда большой пласт, целый кусочек, но в нем уже видно свет и тень, фактуру. Я стараюсь раскрыть камень, показать его. Вот он, камень, — не надо резать его на тысячу кусочков», — поясняет Анна Гусарева.



С 2004 года Анна трудилась в камнерезной мастерской в Белогорске в штате ООО «СК «Мост-Восток». Туда, в только что открытую мастерскую, и перешли работать художники-камнерезы. После сложных 1990-х это казалось работой мечты: ты занимаешься любимым делом и получаешь стабильную зарплату. Готовые мозаики мастера передавали предприятию в подарочный фонд. Несколько лет назад мастерскую расформировали, а судьба созданных из камня картин остается неизвестной.

В коллекции Анны Гусаревой осталось четыре картины, с которыми ей не хочется расставаться. Это работы «Весна», «Охота», «Космос» и «Орхидеи», сделанные незадолго до закрытия мастерской.

«Каменная лихорадка»: болезнь, от которой нет лекарства

Всего за эти годы Анна Гусарева создала более полусотни работ и не раз участвовала в различных выставках — местных и международных. На Российско-китайскую ярмарку культуры и искусства амурчанка привезла два чемодана своих работ.

«Для китайских мастеров флорентийская мозаика — вещь непривычная. Их стихия — резьба по камню. Сначала они не понимали, что это такое, мы объяснили, что это камень, распиленный особым образом, и картина собирается из тонких каменных пластин. Одна моя работа теперь хранится в музее Хэйхэ: там приобрели картину с медведем и собаками — жителям Поднебесной близка тема медведей. Думаю, стоит ее повторить», — рассказывает мастер.

У художницы есть мечта — создать постоянно действующую экспозицию из своей коллекции минералов, которая будет пополняться новыми образцами, проводить экскурсии, на которых можно будет познакомить гостей с обработкой камня, мастер-классы по созданию флорентийской мозаики.

Когда мастерская в Белогорске закрылась, Анна пыталась найти себя в другом направлении, но камни ее не отпускали.

«Мне очень не хватало этих камней — они мне снились. Можно сказать, что это была «каменная лихорадка». И я подумала, что буду коллекционировать камни для себя. Как раз в этот период мы познакомились с геологами: нам дарили камни, мы их сами приобретали. Я очень благодарна Борису Николаевичу Фомину, геологу из Хабаровска, который подарил мне большую коллекцию минералов. И сейчас из них я продолжаю собирать мозаики», — рассказывает Анна Гусарева.



Сейчас Анна живет в Благовещенске и вместе с коллегами трудится в мастерской Института геологии и природопользования. Для института мастера создают сувениры из амурских минералов — и это не просто изделия на продажу, а настоящая визитная карточка Приамурья.

«Для нашего приграничного региона, где с каждым годом растет поток туристов из Китая, это особенно важно. Эти изделия несут в себе частичку амурской земли, ее неповторимую красоту, которую можно увезти с собой за тысячи километров», — считает Анна Гусарева.

Сияние подземного королевства

В работе художница использует самые разные минералы: яшму с Урала, из Казахстана и Амурской области, обсидиан с Камчатки, приморские агаты, нефрит из Бурятии, родонит, лазурит из Забайкальского края, чароит, мрамор, оникс, флюорит, кальцит, тигровый глаз, малахит…



«Мне очень нравится чароит, потому что люблю фиолетовый цвет — это великолепно, просто шикарно! Аметист тоже прекрасен. Люблю яшму — у меня даже мечта создать ее коллекцию: она неоднородная, разных цветов, оттенков и фактур. Для мозаики она хороша — например, для гор. Родонит тоже очень вдохновляет», — рассказывает Анна.

Недавно в коллекции художницы появился астрофиллит, о котором она очень мечтала. Его подарил Анне геолог Владимир Верхотуров, с которым она сейчас работает в мастерской.

Каждый из камней в коллекции Анны хранит память о путешествиях, случайных находках. Чаще всего мастера, отправляясь в отпуск, стараются привезти интересные образцы из разных мест.



В одном из путешествий на Байкал Анна вместе с краеведом Павлом Ермаковым заехала в Слюдянку — город, известный своим частным музеем минералов Валерия Жигалова с коллекцией в 7 000 экземпляров.

«На Байкале есть месторождение лазурита — очень редкого камня, и я мечтала туда попасть и найти заветный камешек. В итоге Павлу удалось найти камень размером в 2 сантиметра. Также нам попался небольшой амазонит, и мы вышли на огромное месторождение голубого мрамора. По словам экскурсовода и геологов, там попадаются драгоценные турмалины», — вспоминает Анна Гусарева.

Вес собранной в путешествии коллекции минералов превысил 25 килограммов, поэтому обратно в Благовещенск путешественники отправились на поезде.

«Когда были в Приморье, специально заезжали в Дальнегорск — там месторождения, шахты советских времен. Я мечтала посмотреть, как камни растут в природе. Мы спустились в шахту, взяли экскурсию — четыре часа в амуниции, с тяжелым снаряжением. И увидели огромный зал: заходишь, темно, светишь фонариком — и все сияет. Как в сказках про подземное королевство! Мурашки по коже... Или расщелина: заглядываешь — а там полость, вся в кристаллах», — с восхищением рассказывает художница.

Камень с крыльями ангела: энергия и легенды самоцветов

Камни для Анны — не бездушный материал. У каждого своя энергетика, свой «голос», и мастер это чувствует. Яшма — основательная, она дает чувство опоры и покоя. Не зря именно ее художница чаще всего использует для горных пейзажей. Чароит — мистический, фиолетовый, он словно открывает дверь в космос.

«А вот серафинит (его еще называют клинохлор) — камень, который я очень люблю показывать гостям. С ним связана красивая легенда. Если посмотреть на его полированную поверхность, можно увидеть серебристые, переливающиеся узоры. Они ложатся тонкими, пушистыми линиями, и правда похожими на сложенные крылья. Именно из-за этого сходства камень и получил свое имя — в честь серафимов, самых высших ангелов, которые, по преданию, имеют шесть крыльев. Когда берешь его в руки и поворачиваешь на свету, эти «перышки» начинают мерцать и двигаться, будто крылья действительно оживают. Мне кажется, что в этом камне спрятана какая-то очень светлая, тихая энергия. Он не яркий, не кричащий, но в нем есть глубина, которая успокаивает и настраивает на хорошие мысли. Для меня серафинит — это как маленькое чудо, напоминание о том, что в природе все продумано до мелочей», — рассказывает Анна Гусарева.



От первого среза яшмы, увиденного в гостях, до сегодняшних мозаичных полотен, прошло почти 30 лет. За эти годы любовь и интерес к своему делу у Анны Гусаревой остались такими же сильными и прочными, как камень в ее руках, — неподвластный времени и обстоятельствам.

В новой мастерской при Институте геологии и природопользования Анна продолжает работать, мечтая о постоянно действующей минералогической экспозиции и персональной выставке. Ей хочется, чтобы и другие смогли увидеть, как оживают камни и минералы в руках мастера, и почувствовать ту самую «каменную лихорадку» — состояние, когда сияющие спилы снятся по ночам. А значит, у этой истории будет продолжение, и новые картины из самоцветов еще найдут своих ценителей.

Фото: АСН24, Анна Гусарева